Фильм удостоен
Большого приза жюри
47-го Международного кинофестиваля в Каннах (Франция)
Гран-при "Янтарная пантера" 1-го Международного кинофестиваля
Балтийских государств в Калининграде (Россия)
Студия ТРИТЭ (Россия) Camera One (Франция)
НИКИТА МИХАЛКОВ МИШЕЛЬ СЕЙДУ
Представляют
Как мальчик.
– Выключи свет. – Какой свет? А, свет.
Держи.
Филипп, я же просил тебя говорить по-русски.
Ваш батюшка нанял меня в 1901-м.
Нaнял, Филипп, нaнял.
Нaнял...
Филипп, радио включи.
Радио.
Это радио...
Он просил, чтобы я с вами
только по-французски говорил.
Вот, нашел.
Это нечто совершенно изумительное, как говорил ваша маман.
Непрошeнные гости.
За последние 2 недели в Подмосковье
зарегистрировано нескoлько случаев.
Нeсколько.
Нeсколько
случаев
внезапного появления шаровых молний.
Непрошенные гости исчезают так же неожиданно, как и появлюются...
Появляются.
Появляются, нанося большой ущерб
народному хозяйству, здоровью,
даже жизни трудящeхся.
Трудящихся.
Направление движения огненных шаров
находится в прямой зависимости
от активности расположения
вблuзи прeдметов.
– Вблизu. – Вблизи.
– Предмeтов. – Предметов.
Существует мнение, что явление это – не что иное,
как част хорошо...
– Часть. – Часть.
...хорошо продуманной диверсии, и подготовленной.
УТОМЛЕННЫЕ СОЛНЦЕМ
Это я.
Я согласен.
Оригинальная идея – Никита МИХАЛКОВ
Сценарий – Никита МИХАЛКОВ Рустам ИБРАГИМБ6ЕКОВ
Диалоги – Рустам ИБРАГИМБЕКОВ Никита МИХАЛКОВ
В главных ролях
Олег МЕНЬШИКОВ
Никита МИХАЛКОВ
Ингеборга ДАПКУНАЙТЕ
Надя МИХАЛКОВА
А также
Вячеслав ТИХОНОВ
Светлана КРЮЧКОВА
Владимир ИЛЬИН
Алла КАЗАНСКАЯ Нина АРХИПОВА
Авангард ЛЕОНТЬЕВ Андрэ УМАНСКИЙ
Инна УЛЬЯНОВА Любовь РУДНЕВА
Оригинальная музыка – Эдуард АРТЕМЬЕВ
Главный оператор Вилен КАЛЮТА
Художники – Владимир АРОНИН Александр САМУЛЕКИН
................ субтитры ФИО переводчика
Продюсеры – Никита МИХАЛКОВ Мишель СЕЙДУ
УТОМЛЕННЫЕ СОЛНЦЕМ
Режиссер Никита МИХАЛКОВ
Мама! Бабушка!
Танки!
Танки идут, мама!
Танки! Мама, бабушка!
Вот тебе! Вот так тебе!
– Давай! – Вот так!
Давай!
Маруся.
Всё, блаженный перерыв.
Дай утконоса.
Утконоса? Держи.
Маруся.
Ну, что?
Танки, танки, Илюшка!
Вертай обратно! Хлеб погубите!
Ты чего, лейтенант, очумел?
– Вали отсюда! – Эх, ты!
Но, Мальчик, пошел!
Стой! Где тут у вас Згорянка или Загорянка?
– Заплутал. – Нету такой.
– Чего? – Нет тут такой, езжай обратно.
– Как обратно? – Я спешу.
Семь утра, а ему некогда уже.
Я замочу, я замочу, я замочу.
И что это тебе?
Это рубашки. Мало ли что у мужика в рубашке может быть.
Я замочу, я замочу!
А там, может, 3 рубля в рубашке.
Или там, я не знаю, документы какие.
– Кто там? – Котова нужно срочно.
– Танки идут. – Ты знаешь, который час?
– Мне ж лекарство надо принять. - Котова надо срочно!
Что случилось?
Ты кто?
– Товарищ Котов. – Ты чего?
Вы должны помочь нам. Танки идут по полю.
Какие танки?
Наши танки, наши.
– Кроме вас никто не остановит. – Вот здрасьте!
– Только я! – Больше никто.
Вот спасибо тебе, дорогой. У меня один выходной!
Ладно, танки им... Нашел тоже козла отпущения.
Очень просят, чтобы вы пришли.
А председатель у вас зачем?
– Председатель на дирижабле. – На дирижабле!
Там НКВД приехало, он ахает, охает.
– Ахает, охает. – Плачет.
Плачет...
– Все зависит от вас. – Один день выходной!
– Куда бежать? – Вот лошадь.
– Чего? – Вы без седла можете ездить?
Прошу.
Ну, приехали! Выходной день!
Здорово.
– Как коня зовут? – Мальчик.
Стоять, Мальчик, стоять.
Ладно, догоняй.
Папа, папа куда ты, папа?
Один день выходной! Нет, надо Котова поднять!
В бане найти Котова надо!
Вы что ж делаете?
Это ж народный хлеб! Вы под трибунал у меня пойдете!
Что же вы делаете?!
Чего ты вылупился? Иди отсюда!
Ты чего? У меня приказ есть!
Какой приказ?
Чего орешь? У меня командир есть.
Чего?
Возьми. Машин не боишься, а от коня бздишь?
Ты сдурел, что ли?!
Баран! Вали, пока я тебя не пристрелил!
Я тобой сейчас жопу вытру, товарищ старший лейтенант!
– Что?! – Смирно!
– Да я тебя!.. – Ты кто у меня?
Ты меня что, не знаешь?
Не узнал, может быть?
А теперь?
Узнал?
Товарищ Котов...
Стоять, стоять.
Кто командует?
Я... Комбриг товарищ Лапин командует.
Лапин? Господи! Ладно, где связь?
Какая связь?
Половая, ё! Связь где?
Авиация пошла, товарищ комдив! Чего делать-то?
Авиация уже пошла!
Они же небом летят!
Товарищ Котов!
Почему стоите?
А я тебе скажу, почему мы стоим.
Это кто?
Это конь в пальто.
Котов это Сергей. Здравствуй, Миша.
– Котов? – Так точно.
Товарищ комдив? Что вы там делаете?
Я тут столбы валяю, к стенке приставляю.
– Что? – Да, да.
Миша, может, ты еще будешь пленных брать, города бомбить?
Старший лейтенант со мной согласен.
Согласен, согласен, да.
Вот что, Мишенька, ты меня хорошо помнишь?
Хорошо, товарищ комдив.
– Очень хорошо меня помнишь? – Хорошо, товарищ комдив.
Так вот, поворачивай свои машины
и придумай другое решение.
– Есть, товарищ комдив. – Повтори, пожалуйста.
Есть, товарищ комдив.
Вот так.
А вас как зовут?
Зовут, говорю, как?
Миша. Виноват, Коля.
Я вам, Коля, нагрубил немножко. Вы меня извините, пожалуйста.
Что вы так улыбаетесь глупо, Коля?
А ты уши отращивай, чтобы дорогу было лучше видно.
Понял? Я его сразу узнал.
Поворачивай машины!
Чего вы домой не пошли?
– Ты так ругался! – Кто?
Боже, ты так ругался!
Я?
Я? Когда? Наденька, разве я ругался?
Я, например, ничего не слышала.
Так что ж ты такое говоришь?
Один день у меня есть в неделю.
Я могу побыть с семьей? Нет, надо же, сказала.
– Кто вас за язык тянул? – А что я сделала?
Он был такой возбужденный, он кричал: хлеб, поле, колхоз!
Я-то при чем здесь? Я что, Мичурин, что ли?
Вот удивительная вещь!
Приказ, милая, надо выполнять. Ух, я им арбуз вставлю!
Как же они меня послушали?
Между прочим, арбуз и мне могут вставить,
и очень правильно сделают.
Сереженька, арбузов нет, они будут позже.
Чего?
За обедом.
Ну, и семейка!
Даже дядя твой, Маруся, хоть и профессор, а полоумен.
Я не понимаю, зачем нужно ходить в эту грязную деревенскую баню,
когда есть чудная чистая ванная.
Знаю, знаю, знаю, знаю.
И Суворов, и Кутузов, и Пушкин, все они мылись в бане.
А ребенку маленькому в бане делать совершенно нечего.
Всеволод, почему вы всегда молчите?
Вы... вы как Швейцария,
сыты и безразличны.
Как раз наоборот, я голоден и страстен, как цыган.
Всегда сядете на самой дороге, еще ноги...
Ой, ё-моё!
Да, наш комдив прав, совершенно сумасшедший дом.
Утомленное солнце
Нежно с морем прощалось,
В этот час ты призналась,
Что нет любви.
Маша, Гошка, привет.
Привет! Руки прочь! Ура!
Бабушки, что это вы там делаете, а?
Зачем ты это все затеяла?
– Зачем, не понимаю? – Как зачем?
Это Боренька до революции еще лекарства привозил.
Что ж ты выбрасываешь?
Да как же не выбрасывать это? Ты посмотри, сколько.
Еще травы напихала.
Ты же знаешь, она помешана на лекарствах.
Ей доктор прописал железо принимать,
а она гвозди варила и пила отвар.
Девушка!
Да?
Девушка! Девушка, извините, это Загорянка?
Как Загорянка? Какая Загорянка?
А может, Згорянка?
Ой, мамочка...
Молодой человек, простите, скажите, это ХЛАМ?
Еще какой ХЛАМ!
Какой еще хлам?
Поселок художников, литераторов, артистов, музыкантов.
Сокращенно, друг мой, ХЛАМ.
Она сейчас идет.
Правильно, как соленого теста. Это что такое?
Признание – мать правосудию.
Это принесли пионеры товарищу Котову.
К завтраку.
Нет, вы только подумайте. Признание – мать правосудию!
Сева, нельзя ли без комментариев? Язык погубит тебя.
Я всю жизнь считал и считаю,
что презумпция невиновности является основой любого права,
включая римское, которое я имею честь преподавать.
Перестань, перестань, ну, шутовство какое-то.
– Олечка, когда меня пострижешь? – А ты считаешь, уже нужно?
Ну, видишь, я оброс.
Боренька любил, когда я его стригла.
Принеси почту.
У моего брата была ужасная прическа.
Да, но она была...
У нас снова была чистка.
Полкафедры выгнали за недостаточное знание
первоисточников марксизма-ленинизма.
Меня не тронули.
Дядя Сева, сыграйте.
– Что? – Сыграйте.
Подожди, тут челюсть у меня...
Извините.
Надюша, этот инструмент твой.
Сейчас я покажу, как нужно дудеть!
Смотрите!
– Браво! – Очень хорошо.
Так о чем я...
Я хотел сказать очень важное... Ах, да!
Вот и я!
Лёля, что ты делаешь?
Этот как шинель, это сносу не будет.
Оно же не дошитое.
Все замечательно, не сердись, я тебя прошу.
Это будет очень красиво.
Я расстроена.
Хотелось показать настоящую вещь.
Она уже заметно настоящая.
Вам идет, вам идет.
– Правда? – Очень.
Началось.
Разъяренная девственница страшнее тигра.
Она сосет гвоздь.
Мы однажды найдем отравленный труп.
Доброе утро всем. И с праздником, господа.
Пардон, товарищи.
Мохова!
– Катю не надо. – Позвольте сухарики.
Сегодня такое готовится! Праздник сталинского дирижабля!
Что? Правильно.
Что с вами?
Это танец птички, прилетевшей на дирижабле, прелестница наша.
Интересное слово – лестница, прелестница, чудесница.
Как богат русский язык! Как вы считаете, Сергей Петрович?
– С праздником. – Да...
Что он придирается?
Действительно, вы не правы, Сергей Петрович.
Он вообще не принимает в рот спиртного,
просто никогда.
Да нет, ничего не говорите, и потом, сегодня праздник, жарко.
Знаете, что я вспомнила?
Вы знаете, что я вспомнила?
Я вспомнила, как в детстве его качал
великий князь Дмитрий Павлович.
Да.
Качал, качал, и накачал...
...с утра.
Вы как Петя Трофимов. Помните, у Чехова был такой?
– "Вишневый сад". – Да, вечный студент.
А вы – вечный доцент. Ваши друзья уже давно академики.
О, нет, это не мои друзья.
А мои... Иных уж нет, а те далече.
– Где долг? – Какой долг?
Я давала газировщице.
– Мама, почему вы в пальто? – Я примеряла.
– Такая жара, и в пальто. – Надо было показать.
Я отдам завтра, честно.
А где горячее?
Кирилл, а ты после портвейна всегда
по утрам чачу пьешь?
Вы знаете, Сергей Петрович,
пьянство не надо расценивать как порок, так сказать...
Как вы говорили? Как порок воли.
Надо расценивать как движение огорченной души.
Прелестница!
А ты у Маруси 5 рублей одалживал. Чего не отдашь?
Нехорошо, а?
И чай холодный, между прочим.
Да ладно, ну, чего ты?
Вот обиделся.
Грушева Люба.
Любочка, а что же вы не сказали, что вы к нам?
Я бы вас подвез на лисапеде. Очень романтично.
Если особенно лисапед дамский и без рамы.
Ну, и что?
Я не знаю, я на велосипеде без рамы никогда не пробовала.
Идем мы купаться?
– Так точно. – Здравия желаю.
– Купаться идешь?
Это не я. А как же.
Когда я тебя приучу к порядку? Чего разбрасываешь?
Что ж, Любочка реферат наш поучился.
Ну, всё! Товарищ Котов!
У нас на кафедре его портрет.
– На коне? – Нет.
Без коня, пешком.
А моего портрета у вас нет?
А вы кто?
Я?
А я тот самый конь в пальто.
Шутите всё.
Потом скажу.
Да, Мохова, лекарствам твоим конец.
Борис Константинович французское привозил, забыла от чего.
Не плачь, Мохова, пожалуйста.
Я папе скажу, чтобы привез еще таблетки.
Ой, пионеры, Мохова!
Не плачь! Пионеры не плачут.
Пионеры идут.
Какой-то праздник сегодня. Не знаешь, какой?
Ты знаешь, я как-то их праздники не понимаю.
Я знаю, что день чего-то очень большого, советского такого.
– Я тоже лягу. – Конечно.
У меня чего-то голова как-то... чего-то кружится.
Лягу.
И вот Надя...
Надя, она все праздники знает, все.
Боже мой!
Чей запах я слышу?
Неужели это будущая пионерка и отличница девочка Надя?
Откуда вы меня знаете?
Ну!
Как же я могу тебя не знать, будущая отличница из отличниц?
Может, вы летний Дед Мороз?
Да!
Надя, я волшебник из Магриба.
Что такое Магриб?
Ну! Магриб – это страна летних Дедов Морозов.
Советская?
Конечно.
Все летние Деды Морозы живут только в советской стране.
– А зимние? – Зимние тоже.
– Может, вы доктор? – Вполне.
Моховой доктор нужен.
– Она жива еще? – Жива.
Моя прабабушка Лёля ее лекарства утопила.
Что, тоже жива?
Да, еще как!
Мохова!
Это к нам, Мохова.
Прочь с дороги, девственница!
Вас кто приглашал?
Что?!
Атанде! Маруське письки-миськи мыть!
У нас своих сумасшедших хватает.
Что вам здесь нужно?
Молчите, многоженец.
В каком смысле?
С праздником, доблестные прабабушки!
Какие прабабушки? Я еще не бабушка.
Катя! Катя! Кто-нибудь!
Почему обязательно топать?
И ты здесь, любитель сладких вин и некапризных женщин.
34-15, добавочный 19.
Что он сказал?
Это рабочий телефон на службе.
Здрасьте.
Митенька!
Я тебя не узнал!
Митюля, Боже мой, родной!
Это же мне Боря говорил, когда Маруся маленькой была:
Маруське письки-миськи мыть.
Дмитрий, я должен вам сказать...
Дядя Сева!
Митя, с приездом.
Наконец-то, Митя.
Ну, тише.
Познакомься, это мой муж Сергей.
А это тот самый Митя,
друг нашего дома, любимец отца.
Его лучший ученик.
– Котов. – Очень приятно.
– Мне тоже. – Впрочем, мы же знакомы.
Ну, как же, помню.
Как знакомы?
Это было давно, мимолетно и в прошлой жизни.
– А это кто? – А это наша дочка Надя.
Надя, можешь звать меня дядя Митяй.
Дядя Митяй!
Закрой рот.
Мохова!
Жемчужина ты моя не сверленая. Ты не сверлена еще, нет?
Мохова пыль-то не вытирает, а?
Кто? Я не вытираю пыль?!
Не вытирает пыль, как всегда. Подождите!
Подождите. Новый год, с 27-го на 28-й, перед моим отъездом.
Подарки все распихивали мы.
Вот сюда я спрятал конфетку. Мохова, конфетку спрятал.
Нету!
У всех праздник, а мне всегда настроение портят.
Лидия Степановна, он нарочно!
Марусь, я тебя очень прошу, воды дай, умираю, хочу пить.
А Филипп с тобой?
Филипп со мной. Сейчас я все расскажу, умоюсь только.
Старый стал?
Да я его молодым и не видел никогда.
Митюнь!
А ты женат?
Я женат.
– А дети у тебя есть? – Есть.
– Сколько? – Трое!
Ой, какой ты молодец!
– Музыку не бросил? – Нет.
Митенька, я должен спросить,
что же все эти годы...
Да, да?
Ничего, потом.
- Дядя Митяй! - Да, тетя Надя?
А ты что будешь, чай с вареньем или кофе с молоком?
Я буду кофе с вареньем.
Ничего себе. Бабушка!
Дядя Митя сказал, что он будет кофе с вареньем.
Да что ты!
Надя!
– Надь, тебе сколько лет? – Шесть!
Ольга Николаевна, помните, Муське было 6 лет, мне 16.
Были мы в Большом.
Борис Константинович дирижировал.
Митя, мне, конечно, очень неудобно.
До вечера...
Я вечером об...
Мить.
Я полотенце принес.
Увертюра, а она меня толкает: "Я писать хочу".
Спасибо, Мить.
Я говорю: " Только вошли. Терпи".
А она: "Я писать хочу". Я говорю: "Терпи".
А она говорит: "Я писать хочу, хочу писать".
Там уже все шикать начинают.
Нет, говорит, хочу, и все.
А куда вести-то? Она говорит: "Одна не пойду".
В мужской ее не поведу, а в женский мне нельзя.
Что делать? Тащу ее в мужской.
Оттуда выходит Рахманинов.
Рахманинов, и говорит: "Это чей же такой...
...ребенок симпатичный?"
Я говорю: "Бориса Константиновича".
Он говорит: "Какой хороший мальчик.
Передайте Боре, чтобы он ему брюки купил".
Кофе или чай?
Я водички хотел попить. Я ничего не буду, спасибо.
Я поздно завтракал, спасибо. Приятного аппетита.
Это папино место.
Надя, как тебе не стыдно?
Папа, ты ведь Кирика выгонял.
Да, Кирика давно пора.
– Дмитрий. – Да.
Я не об этом.
Дмитрий, во вчерашней "Правде"...
– Серж, тебя же просят. – Мама.
Маруся, тебе что-нибудь налить?
Мне? Нет.
А что ты?..
Вот это?
Это стакан.
Да...
Ну, так что?
Купаться? И так полдня потеряли.
– Купаться! – С удовольствием!
– Где твои?.. – Там висят.
Кирик, купаться!
И все как прежде.
А ведь ты совсем не изменился.
Только прическа другая.
Да, а я смотрю, вы тоже особо не меняетесь.
– Правда? – Ну, уж...
Нам-то меняться...
– Сахар. – Мама, я принесу.
Сегодня в 17 часов
на открытой эстраде парка имени взятия Бастилии
состоится торжественный концерт
из произведений композитора Двиняева,
посвященный шестой годовщине всенародного праздника
сталинского дирижаблестроения и воздухоплавания!
Вход свободный.
С праздником, дорогие товарищи!
Не дам! Не дам, не дам!
Товарищ. Товарищ.
Который час?
Встать, смирно!
Вольно, ребята. С праздником.
Мохова, пожалуйста, не суй мне куклы, я уже не маленькая.
А чего тебе совать?
Тебе как раз в куклы играть. Что ты капризничаешь?
Не маленькая...
Как я хочу стать пионеркой, да поскорей.
Почему?
Как почему? По горну вставать, по свистку купаться.
Да, под оркестр в гробу лежать.
Почему?
Ну, как почему?
По горну вставать.
По свистку...
...купаться.
Под барабан...
...шагать.
Под баян обедать.
Если хорошо все это делаешь, то в гробу будешь лежать
под оркестр.
Почему?
Марусь, я на мостки схожу.
Послушайте, дядя Митяй.
– Что вы такое говорите? – А что я говорю?
Не приставай.
Я пристаю?
Ты пристаешь.
Ничего себе!
Ладно, сидите вы тут, а я пойду.
На, держи, играйся.
Надя!
Что?
Ничего. Беги.
Внимание, нашедшего белого пуделя по кличке Филимон
просьба обратиться на дачу № 17
к сторожу профессора-орденоносца Калюты.
С праздником, дорогие товарищи!
Что мы надулись, а?
Чего случилось с тобой?
Меня мама прогнала.
Тебя мама прогнала?
Ай-ай-ай, мама нас прогнала.
Ай, какая злая мама.
Небось, приставала?
С вопросами?
Честно?
Им же поговорить хочется, они старые товарищи.
Давно не виделись.
А тут шнурок пристал с вопросами.
Давай-ка мы с тобой лучше на лодочке покатаемся.
Сергей!
Не надо, я же этого не люблю. Пусть купается здесь.
Марусь.
Мы сами разберемся, ладно?
Мы разберемся.
Ты загорай пока, отдыхай.
Мощные бронзовые плечи.
Не, я понимаю.
Белоснежная улыбка, портреты во всех учреждениях.
Как все это рушится!
Одним щелчком.
Ольга Николаевна, а помните, Маруська вот такой была.
Конечно, помню.
Месяца два ей было, что ли? А мне, соответственно, 10 лет.
Вы меня подвели к ее колыбельке
и говорите: "Вот, Митюль, это Мусенька, познакомься".
А я палец вдруг к ее ладошке подношу,
а она цап палец!
Глаза, главное дело, открыла.
Потом пукнула и говорит: "Подойдите ближе".
Ну, что ты несешь!
Как я могла в 2 месяца что-то сказать?
Сказала, сказала.
А не сказала, так подумала.
А это что?
– Этого раньше не было. – Чего?
Это так, крышкой задело.
Какой крышкой?
Гроба.
А интересно, если их попросить, они еще громче смогут это включить?
Марусь.
Чего ж ты меня не спросишь ни о чем?
Молчишь. Чего молчишь?
Читаю.
Чего не спрашиваешь?
Ничего больше не хочу знать.
Что значит "больше"?
Больше того, что знаю.
Интересно.
Что же ты знаешь?
Что это?
Когда ты это сделала?
– Тогда. – И что?
Спасли. Я же не знала, что это в воде надо делать.
Чтобы кровь не свертывалась.
Маруся.
Муся, Митюль.
ГРОБ.
– ГРОБ! – Тихо.
Гражданская оборона.
Опять учения проводят.
Химическая атака.
Уходите.
Уходите, заберут.
– Они еще далеко. – Заберут опять!
Они опять шланг наденут!
Я боюсь.
Опять противогаз наденут, будут за грудь хватать.
Мы успеем.
Они нас поймали, насильники какие-то.
– Катя, носильщики. – Какие носильщики?
Насильники, за грудь меня хватали, за коленки.
Другая бы рада была. Глупости говоришь.
– Что вы говорите? – Подумаешь!
Я девушка, а они меня хватают.
Да уж все в округе знают, что ты девушка.
Какие пяточки-то у тебя.
Круглые, нежные, красивые.
А у меня? Ты только глянь.
Ты видала? Как подошвы.
Жесткие, стертые, хоть папиросы об них гаси.
Ты так много бегал?
Да, и ходил, и бегал.
А куда бегал?
То за ними, то от них.
А у тебя до старости такие пяточки будут.
– Почему? – Почему?
Вот такие круглые будут у тебя всегда.
Потому что будет аэропланов много, автомобилей.
Трамваев, троллейбусов, метро.
Будут дороги ровные-ровные.
Туфельки будут удобные-удобные, носочки будут мягонькие-мягонькие.
Почему?
Как почему?
Потому что мы для этого и строим советскую власть, Надюха.
Чтобы у всех людей до старости были круглые пятки, как у тебя.
И бегать чтобы ни от кого не надо было.
Иди себе потихонечку, иди.
Только учись хорошо.
Почитай родителей.
И люби свою советскую родину.
Какая горячая.
Ты чего такая горячая?
Ты не заболела?
– Честно? – Честно.
Пап, если бы ты знал, как мне с тобой хорошо.
Правда? А мне с тобой хорошо.
Мне с тобой спокойно.
Мне с тобой так легко.
Я тебя обожаю-преобожаю.
С тобой так и будем плыть все время, да?
Только с мамой.
Конечно, с мамой, обязательно. Куда же мы без мамы?
Я пошла купаться.
Товарищ, а товарищ, который час?
Что с вами?
Помогите подняться инвалиду.
Да, да, конечно.
– Полвоина второго. – Спасибо.
Вот дурак.
Митя.
Митюль.
Митя!
– Испугалась? – Дурак!
– Испугалась? – Пусть за тебя твоя жена пугается!
Помнишь это место?
Через месяц после смерти Бориса Константиновича
ты застала Ольгу Николаевну с Кириком.
Ужасная история.
Ты очень расстроилась, убежала из дома.
Я нашел тебя вот здесь.
Вот здесь.
Было холодно.
Шел дождь.
Я уговаривал тебя вернуться, а ты не хотела.
И я остался.
Что, не помнишь?
Тоже не помнишь?
А ночь мы провели в сарае у бакенщицы.
Нашу первую ночь.
Что было дальше?
У меня был с собой томик Шекспира, "Гамлет".
Я читал.
Она плакала. Ты...
Плакала.
Еще и соль ее бесчестных слез
На покрасневших веках не исчезла...
Знаешь, что я больше всего запомнил?
След на твоем животе.
От резинки.
Такой розовый-розовый.
– Как у ребенка. – Зачем ты мне это рассказываешь?
Я не знаю зачем.
Марусь.
Я просто думал, что раз для меня тут жизни нет,
значит, ни для кого ее нет.
И никого в той жизни не осталось.
А вы-то, оказывается, все есть.
И все у вас как прежде.
Только без меня. А меня что же, вычеркнули, да?
Ластиком...
...стерли?
Газовая атака!
Это дело государственной важности. Наденьте противогаз.
Долг каждого советского человека
крепить гражданскую оборону
перед гидрой мирового империализма и фашизма.
Вперед!
У меня ваш зонтик.
Пойдемте, нечего волноваться, все будет хорошо.
Эй, товарищ!
Товарищ, вам что, раненые не нужны?
– Нужны. – Я раненая.
– Тяжело. – Тяжело? Носилки.
– Противогаз. – Есть!
– Ложитесь. – Есть!
Вперед.
Секундочку!
Товарищ, товарищ с хоботом!
А я как же? Как же я?
– А что с вами? – Я убит.
– Убитых не берем. – Как не берем?
Носилки!
– Противогаз. – Теперь ранен.
И вперед.
Ой, как все болит!
Вперед!
Отпустите меня сейчас же! Вы слышите?
Девушка не передних носилках как вас зовут?
Я занимал вперед вас.
Красная гражданская оборона –
надежный щит страны советов от агрессии мирового империализма!
С праздником, дорогие товарищи!
Я на вишенке сижу,
Не могу накушаться.
Дядя Сталин говорит,
Надо маму слушаться!
Ничего себе.
Где наши-то?
Да, интересно.
Ты посмотри, и туфли оставили,
и мячик оставили, и книжку оставили.
– И без нас ушли. – Да.
Папа, куда ты так спешишь, бежишь?
Надюш.
Разве я бегу? Я иду спокойненько.
Не успеваешь? Давай я тебя возьму на ручки.
Как на лошадке. Вот и пойдем.
Пойдем, посмотрим. Где ж это может быть, а?
Папа, ты представляешь, если бы я забыла книжку на пляже?
– Что бы мне мама сделала? – Сделала...
– Папа, больно. – Где тебе больно, где?
Ну, и характер у тебя. Мать права, характер у тебя будь здоров.
Пап, ты мне весь живот отдавил.
Пап, смотри-ка, дяди Митяя штаны висят, и рубашка его.
Видела, как интересно? И штаны дядя Митяй уже повесил.
Ну-ка, повесь.
– Как же я повешу? – А ты как-нибудь.
Прицелься и повесь.
Ну, хватит.
Всё, всё.
Хватит, ну, всё, ну, всё.
Ну, всё, я боюсь, ну, всё, ну, всё!
Я вспомнила, как Боренька решил
дать подработать бедному студенту Мите,
чтобы он позанимался с Мусей музыкой.
Когда я была в комнате, все было очень серьезно.
Легато, стоккато, педализация, аппликатура.
И однажды я вышла. Не знаю, почему-то задержалась.
И вдруг слышу... Что вы играли, Митя?
Канкан!
Мама входит, а я...
Я была такая, как Надя, маленькая, и делаю так.
Танцы!
Ну, что вы, право.
Сергей Петрович.
Вы почему один обедаете? Что же вы никого не подождали?
Я, Мохова, их хотел позвать.
Да я по-французски не говорю. Пока.
Дай салфеточку.
А ты, Мохова...
...по-французски говоришь?
Тогда ты тоже иди...
Вам помочь?
Обед?
Пошли обедать! А где Сергей Петрович?
А Сергей Петрович уже обедает.
Мить, там, наверное, все уже высохло, я сейчас принесу.
Марусь, что ж ты так в одежду мою вцепилась?
Мужики, у меня тут этот самый, адрес смылся.
Помогите, Загорянка или Загорка деревня.
Езжу с утра по всей округе.
Откуда ты здесь взялся?
Уезжай отсюда быстро, объект здесь!
Уезжай отсюда!
Как прекрасно, как чудно, прямо как при Бореньке.
Боже мой...
Я вспоминаю, как Лёля пела это со сцены.
Ой, какое было время, какое было время!
Да время и сейчас не плохое, но вот...
Общий аромат...
Вкус жизни. Это исчезло.
Навсегда.
Вас послушаешь, какая же у вас жизнь-то была хорошая.
Хорошая.
Что ж вы тогда ее не защитили?
– То есть? – Что ж вы ее не защитили?
Мы защищались.
Как же вы защищались? Почему же вы бежали?
– Кто бежал? – Вы почему бежали?
Вы, вооруженные, Антантой поддержанные.
Такие все крепкие, в погонах.
Чего же вы бежали от нищих неграмотных людей?
Вот я, например, никогда и нигде военному делу не учился.
А гнал вас от Урала через Сибирь, гнал и гнал.
Ничего, гнал.
Это вопрос философский.
Правильно.
Академик ты мой, вопрос философский.
Так вы всегда, потому что вам предложить было нечего.
Вы хотели, чтобы было так, как было.
А почему? Потому что вы думали, что все рассосется.
Вот так возьмет, и рассосется. А не рассосалось.
А теперь мы вспоминаем, ай-ай-ай,
какая была жизнь, как нам было хорошо,
как нам было прекрасно.
Конечно, некоторые из вас молодцы, правильно дело поняли,
стали служить революции.
Умело, честно, не за страх, а за совесть.
Сергей Петрович, между прочим,
я хоть и был комиссован из армии...
По плоскостопию.
Но ранение...
...имею.
В бильярдной шаром.
Что же это все спорите, товарищи дорогие?
О, Надя.
Знаешь, как бы тебя называли, если бы ты жила во Франции?
Надин.
Неправда. Надья.
Вот что, Надья.
Иди-ка ты сюда.
Иди, я тебе сказку расскажу.
Сказка.
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве
жил был мальчик, звали которого Ятим.
Он замечательно пел,
играл на разных инструментах, любил стихи.
А родители его дружили с одним очень добрым волшебником
по имени...
...Сироб.
– Без хвоста. – Без хвоста.
И очень нравился маленький Ятим доброму Сиробу.
И взял он его в свой дом на воспитание,
и стал учить его волшебной музыке.
И полюбили они друг друга, как отец сына и сын отца.
Вот такая, Надин, история.
Скоро у Сироба родилась дочь.
И назвали ее...
...Ясум.
Какое смешное имя.
Дом у Сироба был большой, светлый, шумный,
веселый, и, конечно же, счастливый.
– Как наш. – Как наш.
Как ваш.
Но однажды все это кончилось.
И кофе на веранде вот из таких же белых чашек.
И шарады, и крокет после обеда.
И чтение вслух под пение сверчка.
И споры, и смех, все кончилось.
А кончилось потому, что пришла война.
С кем война, с буржуинами?
Это не важно с кем, Надин.
А важно то...
...что Ятим ушел на фронт.
И все это время, и в окопах, и в госпитале,
и в разных странах
он каждый день,
именно каждый день, Надин,
вспоминал большой дом, и сад,
и лица, и даже старого сверчка,
которого так все ругали, когда он мешал читать.
А у нас тоже есть сверчок, вон там.
Так это другой сверчок.
Он веселые песни поет.
А тот пел грустные.
Выпьем, Надь?
– С ума сошел? – Выпьем, выпьем.
Выпьем. Так вот, 10 лет он скит...
О, а тут уже!
Он скитался по разным странам.
Чего он только не делал: водил такси,
играл на фортепьяно в ресторанах,
пел на улице, танцевал в кабаре.
Даже тапочки шил.
Спасибо.
И все это время он безумно тосковал
по этому дому.
По тому дому, где он жил раньше.
А через 10 лет он вернулся.
Родители его уже умерли.
Ну, они погибли в той войне с буржуинами.
Ему некуда было больше идти
и он прямо с поезда побежал в дом к своему учителю.
Была зима.
И кроме снега он ничего не узнал в своей стране,
так она переменилась.
Только дом был как прежде.
Замирая сердцем, он позвонил...
...в звонок.
И дверь ему открыла девушка
такой красоты,
которой Ятим не встречал нигде и никогда,
хотя объездил столько стран.
"Ты кто?" – спросил изумленный Ятим.
"Я Ясум", – ответила красавица.
"Господи, неужели ты та самая Ясум,
которая писалась под колоннами
и засыпала на коленях у отца, когда он учил меня музыке?"
"Да, я та самая Ясум. Проходи, мы давно тебя ждем.
Хотя папа наш очень болен".
А Ятим стоял изумленный и смотрел на красавицу Ясум.
И не мог вымолвить ни слова.
А я знаю, что было дальше.
Что было дальше?
Они поженились и...
А вот и нет.
А вот и не поженились.
– Почему? – Потому что не успели.
Потому что вызвал Ятима к себе всесильный и важный человек.
Кто?
– Кто? – Кащей?
– Не такой важный, как Кащей. – Леший?
Нет, не Леший. Я не помню, как его звали.
Вызвал он его к себе в большой дом и говорит:
"Вот что, товарищ мой ненаглядный Ятим,
поезжай-ка ты туда, не знаю куда,
и сделай-ка ты то..."
Не знаю что.
Правильно.
Ятим ему в ответ: "Да как же так, всесильный мой господин,
то есть, товарищ, я уж наездился, навоевался.
Дома хочу жить, тихо, с семьей".
А он говорит: "По-мещански рассуждаешь, дорогой Ятим.
По-мещански".
Что такое "по-мещански"?
Не правильно.
"Плохо рассуждаешь, Ятим, плохо.
Тебя на родину пустили не для того, чтобы ты
гнездышко свое мещанское, плохое, вил.
Так что собирай ты свои вещички,
пиши заявленьице собственноручно.
Неделю тебе на размышление, а не то..."
Голова с плеч.
Правильно.
И пошел Ятим домой,
пригорюнился.
Походил-походил чернее тучи, подумал-подумал,
собрал вещи, да и уехал, так ничего никому и не сказал.
Почему?
Потому что нечего ему было говорить, Надин.
Много он видел крови и беды.
И очень он не хотел, чтобы беда и кровь пришли в любимый дом.
А еще потому, Надин,
что было ему всего 27 лет.
Как твоей маме сейчас.
И ему очень хотелось жить.
А как же принцесса?
Принцесса?
Принцесса поплакала-поплакала,
поплакала-поплакала,
и замуж вышла.
За кого?
За Кащея?
За того самого, которого не помню как звали.
Марусь, подожди.
Подожди.
Постой, Маруся.
Не под... не подходи ко мне, а то я выкинусь.
Марусь, неудобно, послушай меня, там же люди.
Марусь, там же люди.
Стыдно же.
Иди сюда.
Я тебя прошу, не подходи.
Маруся.
Иди ко мне. Иди ко мне, милая.
А знаешь, после сна будем играть в футбол.
– Где? – На крокетной площадке.
В Футбол, значит? А чего же не в крокет, как раньше?
Потому что папа говорит, что крокет и теннис – буржуазные игры,
а футбол – не буржуазная игра.
Да, молодец.
Кто молодец?
Да папка твой мо-ло-дец.
Да.
Папа всегда молодец.
Знаешь, мы завтра в зоопарк собираемся с папой.
Я зимой в зоопарке сто раз была уже.
А летом никогда, потому что мы на даче.
Там бабушек даже в Москве один раз выносили, они в обморок упали.
Я могу показать.
А я там тоже есть.
Где?
Вот здесь.
А что такое Ядан?
Ядан – это... Ты подумай.
Так это от тебя вином пахнет.
– Неправда. – Правда.
Надя, а бабушка не спит.
Ах, вот от кого это пахнет вином!
Кто пьет, тот закусывает.
И ты туда же? Ты у папы хорошему лучше учись.
А ну-ка, иди, поиграй со сверстниками.
А по попке?
Мить, ну, ты меня понял? Будешь?
Нет.
А ты и вправду женат?
Не женат.
Наврал, значит.
– Наврал. – Понятно.
– Наврал. – Наврал.
Спят все.
Сонное царство.
Карамельку хочешь?
Помнишь?
Курит стал.
Пропал, и ни строчки.
Где служишь?
В НКВД.
Все шутишь.
– Я серьезно спрашиваю. – Ну, где служишь...
Под Парижем играл в ресторанчике,
сейчас под Москвой, в Подольске.
Так бы и сказал.
Я помню, помню.
Ну, а ты где?
Я?
Тут рядом дом отдыха есть, кино кручу.
Вот ты куришь, а волос у тебя хороший.
А у меня беда.
Когда вернулся?
Полгода.
Чего ж не наведывался?
Повода не было.
Шутишь, что ли? Ты знаешь, что с ней было?
Ты ее руки видел? Она себе вены резала.
Она больше года тебя ждала.
Это потом уже...
Комдив этот появился, цветы, консерватория, рестораны.
А куда денешься? Герой!
Ты насовсем вернулся?
Насовсем.
А с ней как?
Хотя комдиву бы рога очень подошли.
Ты чего, больно же.
Прости, не рассчитал.
Мне ж вечером на работу.
Подожди, подожди, подожди...
Ты мое счастье...
– Можешь? – Попробую.
Давай!
Этот ты ему помогал?
Да, я.
Маруся.
Он поехал добровольно, самостоятельно.
У него был выбор. И таких было много.
Но...
Его бы арестовали.
У него не было выбора.
У человека всегда есть два пути, Маруся.
Можно сказать, можно промолчать.
Можно поехать, можно остаться. Всегда есть выбор.
Почему я не знала?
Я не знаю, уже много лет прошло.
Ты помнишь, отправлялось много людей за границу
в посольства, в постпредства, журналисты.
А потом, он...
У него был опыт жизни за границей, языки.
Марусь, давай переедем на казенную дачу.
Давай. Там знаешь, как хорошо?
Порядочек, все чистенько,
заборчик такой, чехольчики беленькие, бильярдик,
волейбольная площадочка, охрана.
На меня в Кремле смотрят косо. Марусь, я комдив.
Марусь, ты погляди, это что? Как нищие, смотри, что это?
Хочешь, старушек с собой возьмем твоих.
А скажи...
Если бы тебе, если бы тебя так,
ты бы уехал, оставил бы меня, Надю?
Конечно.
Я же военный человек.
Марусенька.
Поехал бы, потому что я...
...родину люблю.
А он поехал от страха, чтобы живым остаться.
Ты разницу понимаешь?
Любимая.
Из долга или из страха?
Понимаешь разницу?
Молодец.
А позволь, дорогой друг Надин, спросить тебя
умеешь ли ты бить чечетку?
– Пойдем, я тебя научу. – Пойдем.
Мара, щелкни, а?
Щелкни.
Ну, я тебя прошу, Марусь, я тебя прошу.
Я тебя умоляю.
Мое счастье!
Сначала.
Митяй.
Чего?
Мить.
Я хотела...
Марусь, я все понял, все знаю.
Скоро уеду. Ты Сергея попроси на пару слов спуститься.
Вы что, уезжаете?
Если честно, Надин, то нет. Тебе я врать не могу.
Вечером приедет за мной машина, и я уеду.
Ура, машина!
Только это наш с тобой секрет, никому ни слова, военная тайна.
Надь, ну, что?
Иди, погуляй немножко.
Хорошо, ты знаешь такую игру –
кто дальше ноту протянет?
Набираешь воздух, ты выдыхаешь – я считаю, я выдыхаю...
– Я считаю. – Да.
Давай попробуем. Глубоко-глубоко.
Звал?
Ну, чего?
В общем, так.
Никому ни слова.
Ты гость. Веди себя, как подобает гостю.
Машина придет, вместе уедем.
У нас сегодня футбол. Ты в футбол-то играешь?
– Играл когда-то. – Значит, поиграем.
У нас по воскресеньям футбол.
Может, вы чего не поняли?
Все понятно.
Два часа еще до машины. Чего время тратить? Футбол.
Футбол! Ну, где эта птичка, улетающая на дирижабле?
Пап, подожди.
– Чего? – Смотри.
Молодец! Здорово, Надюша, молодец!
Папа!
Знаешь, чего дядя Митяй умеет делать?
Дядя Митяй ничего не умеет, Надя, перестань, не стесняй меня.
Ну, давай.
– Ну, покажи, покажи. – Не стесняйся.
Так, стоп.
Смотри, Надюша, смотри сюда.
А так умеет твой дядя Митяй?
Чего ты?
Это танец птички, улетающей на дирижабле. Футбол!
– Эй, мужик! – Что?
– На Загоренку правильно еду? – Чего?
На Загоренку правильно еду, или на Загорянку?
Тут нет таких деревень.
Как нет? Мне показали уже.
Чего тебе показали? Там Гребнево, там у меня шурин.
Загоренка, Загорянка... Нет тут таких деревень.
– Чего? – Туда мне сказали!
Едрить твою мать, туда сказали мне ехать!
Слушай, ты, хрен в тюбетейке, иди сюда.
Слушай внимательно, я тебе русским языком говорю,
Туда поедешь, там будет Петряево, потом Куземля,
потом Петрово, а потом Горяево.
А Загоренки нет. Иди отсюда.
– Да ё!.. – Что?!
Я тебя, падла, за колхозное сено
тюбетейку заставлю сожрать, гад, паразит!
Дурак!
Уезжай отсюдова!
Не знаешь ни хрена!
Осел ты, не знаешь ни хрена!
Живешь здесь, дурак, живешь и не знаешь ничего!
Сергей Петрович!
Нашли?
– Мячик. – Нет, сейчас найду.
Куда-то он сюда.
Сергей Петрович, как-то странно.
Может, вы не поняли? У вас час остался.
Вы его на что тратите?
А ты думал, я буду бумажки жечь
или стреляться захочу?
Меня другое интересует.
Ты сюда сам приехал или тебя заставили, Андерсен?
Что?
Сказочник хренов.
Что ж ты...
Что ж ты в своей сказочке не рассказал,
что с 23-го года
завербован ОГПУ
и как тайный агент
по кличке то ли Пианист, то ли Музыкант
сдал нам 8 высших чинов белого движения?
С твоей помощью их похищали, привозили сюда и расстреливали
как контрреволюционеров и врагов народа.
– Вы их таковыми не считаете? – Я?
Считаю.
Только я против них 4 года воевал.
А ты воевал с ними, за них.
А потом всех сдал.
Восемь человек: генерал Корнев,
генерал Вейлер, Машков, всех.
Сергей Петрович, уж вы-то знаете, что меня заставили.
Кто?
Кто ж тебя заставил, ангел ты мой?
Я тебя в 23-м году знать не знал, слыхать про тебя не слышал.
Тебя купили.
Пошло купили за франки.
Не смейте так со мной разговаривать.
Я просто сюда рвался, вот в этот дом.
Мне обещали, а я, дурак, поверил.
Ваши дружки мне говорили, сделай это
и мы тебя пустим обратно.
Только потом обманули и все отняли.
Всё!
Жизнь, профессию,
любовь, Марусю, веру, родину – всё ты отнял!
Ах, вот ты для чего сюда приехал.
Насладиться.
Обидой свей насладиться.
По капельке, по глоточку...
...выпить.
А потом...
Бац!
Вы арестованы, гражданин Котов.
Я, между прочим, пошел на должностное преступление
и вас предупредил.
Врешь!
Ты опять врешь.
Ты ведешь себя как последняя блядь опять.
И нашим, и вашим.
Чтобы я потом учел.
Ты же знаешь, чем все кончится. Кто меня тронет?
Кто меня тронет?!
Героя революции, легендарного комдива, кто тронет Котова?!
О, я тебе все это напомню.
Ох, я посмотрю на тебя
дней через пять,
когда ты, ползая в собственном говне,
собственноручно подпишешь признание,
что ты с 20-го года являешься немецким шпионом,
а с 23-го еще и японским.
И что ты диверсант и организатор покушения на товарища Сталина.
А если не подпишешь, сука,
то мы тебе напомним, что у тебя есть жена и дочь!
Папа!
Пионеры идут к тебе! Пионеры твои идут!
Какие пионеры? Чего?
А где дядя Митяй?
А дядя Митяй мячик нашел.
Надь, ты не знаешь, чего меня обижают в этом доме постоянно?
Папа, твои пионеры идут! Скорей!
– Митя, пошли, дядя Митяй! – Пойдем, всё, пойдем.
Пошли, пошли!
Там пионеры с флагами!
– Я тебе не сильно попал? – Нет, нормально.
А чего тебя раньше послали?
Чтобы вы глупостей не наделали.
– Обыск будет? – Да, завтра.
– Почему завтра? – Потому что это не при мне.
Понятно.
В общем, никому ни слова, пришла машина, вместе уехали, и всё.
– Хорошо. – Обещай.
Отряд героя революции и гражданской войны,
большевика-орденоносца
легендарного комдива товарища Котова
для торжественной клятвы лично товарищу Котову построен.
Раз, два!
Мы, юные пионеры-ленинцы
отряда имени героя гражданской войны,
верного ученика и соратника
товарища Сталина,
большевика-орденоносца, легендарного комдива товарища Котова,
перед лицом своих товарищей,
в присутствии лично товарища Котова
торжественно клянемся
быть верными продолжателями дела Ленина-Сталина,
первых героев Великой Октябрьской революции...
Девочка, это дача № 9?
9! Вы не видите, что у нас 9?
Я вас давно дожидалась!
Вы за дядей Митяем приехали.
Сейчас я его позову. Дядя Митяй!
Приехали.
Дядя Митяй!
Дядя Митяй, вы где?
За вами машина пришла.
Значит, ехать пора. А где папа?
– Не знаю. – Мне сейчас он нужен.
Дядя Митяй, а можно, я у вас посижу в машине?
Можно.
Спасибо.
Я буду рулить! Ура! Бабушка, слышишь, я буду рулить!
Митя.
Зачем ты эту сказку выдумал?
Знаешь, я как-то сидел у постели твоего отца.
Он тогда был уже очень болен.
Был в забытьи.
Но вдруг открыл глаза, взял меня за руку и сказал:
"Как обидно.
Я прожил такую долгую, такую интересную и красивую жизнь.
Что же я вижу перед смертью?
Какие-то поезда с гусями.
Как обидно.
Как глупо".
Потом выяснилось, что это были его последние слова.
Почему это ты мне никогда не рассказывал?
Я много чего тебе не рассказывал, Маруся.
А я тоже.
Это дочь его?
Кто знает, может, и дочь.
Дочка, похоже.
– Здравствуйте. – Здравствуйте.
Приятного аппетита.
А я с вами до поворота доеду.
В поле буду катать.
Рулить буду.
Чего это вы там жуете?
Еду.
Может, вам бабушкиного пирожка принести?
Спасибо, не надо.
Надя! Наденька!
Не говорите, что я была за воротами.
Иду, бабуля!
Бойкая девчонка.
Я же говорю, дочка.
Ты видел его?
Видал.
На этих...
На портретах.
Понятно.
– Баба Лиза, ты меня звала? – Нет, тебя папа звал.
А где?
Где он?
Что ж ты меня так напугала? Как мальчишка прыгаешь.
Он у себя наверху.
Лёля. Сколько я могу ждать, Лёля?
Извини.
– Холодный уже. – Ничего.
Папа!
Пап!
А, вот ты где!
Чего тут твоя чашка стоит?
Выпил?
Да?
Выпил.
И не закусил?
И не закусил.
Куда собрался?
Сегодня уезжаешь?
Машина пришла. Я вот в Москву собираюсь.
– А твоя машина? – Моя приедет завтра.
В 9. А у меня дела...
– 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, в 8. – В 8, вот так.
Давай быстрей, мне дядя Митяй
сказал, что я тоже буду рулить машиной.
Рулить до поворота. Пап, давай быстрей.
Пап, а ты помнишь, мне Митя рассказывал сказку?
Помнишь, там были смешные имена?
Вот, и, значит...
Если бы я была в этой сказке, знаешь, как бы меня звали? Ядан.
– Что это значит? – Это наоборот Надя.
Давай быстрее.
Пап...
Ты знаешь, мы с тобой завтра не сможем в зоопарк сходить.
У меня дела.
– Ты уж не обижайся. – В следующий раз пойдем.
Утконос.
Ой, какой утконос у нас.
– Пап, умеешь в такую игру играть? – В какую?
Смотри, закрываешь уши и дудишь.
– Как это? – Ну, да.
Чего?
Уши затыкаешь и дудишь.
– Это чего за игра? – Кто дольше продудит.
– Кто дольше? – Да.
Три, четыре.
Я маленькая, мне два раза можно.
А мне три раза можно!
А мне три раза можно, потому что я маленькая.
Ничего себе.
Пап, давай быстрей, нас там ждут.
Пойдем.
Поехали, Надюш.
Меня зовут Всеволод Константинович.
Это вы за Дмитрием Андреевичем приехали?
Как славно.
Позвольте полюбопытствовать,
какая же организация присылает такое авто?
Областная филармония.
Да, да, да...
Филармония...
Ты куда собрался?
Вот и мы!
Машина есть, так я съезжу с ними.
Почему ты при параде?
Курить вредно.
Марусь, все тебе нужно знать.
Запомни, лучше на груди, чем на подушке впереди.
Поехали, сказочник.
Сергей Петрович, привезите, пожалуйста, крем розовый.
А где ваша птичка, улетающая на дирижабле?
А мы проводим.
Мохова!
Классный семафор!
Ну-ка, скажи: "Грушева Люба".
Грушева Люба!
Молодец, скажи: "Грушева Люба!"
Молодец, скажи: "Комдив..."
– Комдив дурак! – Тихо!
Кошмар!
Надя, эта машина, да?
– Это чья машина, твоя? – Да, моя.
Какая прелесть!
Познакомьтесь, мои товарищи.
Очень приятно, здравствуйте.
Пойдемте к нам пить чай на террасу.
Пирог у нас! У нас пирог замечательный!
Извините.
Какой чай,
когда самовар весь выпит.
Как ваше имя-отчество?
– Василий. Без отчества можно. – Нет, как же.
Опять, опять мотаться, опять!
Сядьте кто-нибудь рядом.
Папочка, садись, будешь смотреть, как я буду рулить.
Нет, Надя.
Папа сядет сзади, ему оттуда будет лучше видно.
Хорошо.
Дмитрий Андреевич, гитарку-то.
Мохова!
Ну, Митя!
Не спели сегодня ни разу.
Да, не пели. Ну, запевай.
Надя, до поворота, и сразу домой!
Молодец, Надя.
Ну, что, Надя, спасибо, что нас прокатила. Тормози.
Беги домой.
Тебя мама ждет.
Ладно, пап, пока.
Пока.
Извините, пожалуйста.
А вы в зоопарке были?
Чего?
– В зоопарке были? – А как же.
А что сбежали? Вас плохо кормили?
Надя!
Как же так можно со взрослыми разговаривать?
– Нехорошо. – Извини.
Поехали. Надя, иди домой, мама ждет.
Ладно, пока.
Может, выпьем? Выпьем? У меня есть.
Вот она.
Оставь.
Думаешь, я травиться буду? Не буду.
Будешь?
Как хотите.
– Митюль? – Нет, спасибо.
Служивый, коньячку.
Не пью и не курю.
Ну, водителю я не предлагаю.
Ребятушки, с праздником вас
сталинского воздухоплавания и дирижаблестроения.
Оружие есть?
Да?
Оружие есть, спрашиваю?
Ты что, очумел? Я же комдив, есть, конечно.
Сдайте, пожалуйста.
Ну, понятно.
Он заряженный, аккуратно.
Ох, ребятушки...
Закат какой, день хороший завтра будет.
Может споем?
Митюль, споем? Помнишь это?
Нас утро встречает прохладой,
Нас ветром встречает река.
Любимая, что ж ты не рада...
Не рада любимая.
А куда мы едем?
Может, ребятки, в "Арагви", а?
Я приглашаю.
А знаешь, Митюля, телефончик такой – 24-37?
Нет.
Не знаешь. И не можешь знать.
Потому что это прямой телефон товарища Сталина.
И вот завтра... Нет, сегодня.
Я туда позвоню, и такое начнется в вашем департаменте...
Поезда с гусями.
Ох, ребятушки...
Будут вам и гуси с яблоками, и куры с потрохами.
Что за козел там раскорячился?
– Заходи правее. – Есть.
Только без глупостей.
Какие уж там глупости? Они уже все сделаны.
Бензин весь сжег! С утра езжу!
Здрасьте!
Жена рубашку постирала, в кармане адрес был,
а я не помню, не то Загорянка, не то Загоренка.
Не знаю я здесь...
Никто не знает ни хера! Живут здесь мандалаи!
Этих спросил, этих, посылают то туда, то туда, езжу целый день!
Никто не знает ни хера!
Браток, ты...
Мне бензинчику немножко, я бы съехал.
Чего ты ищешь?
Товарищ Котов, это вы?
Погоди.
Может, Нагорье?
Я не помню.
Нагорье в другую сторону, я тебе покажу.
– Ты очумел? – Сидеть, блядь!
Здоровый, сука!
Стоять!
Назад.
Товарищ, товарищ, я ничего...
У меня это, адрес размылся.
Вот, я же просто подработать, у меня путевки есть все.
– У меня документы... – Стоять!
Руки за голову.
Вяжи ему руки.
Товарищ, я это...
Я только... у меня размылся адрес.
Товарищ, товарищ...
У меня путевка, всё тут, в машине всё.
Это ведь... я ведь только... Меня ждут там.
Заказчик ждет, хозяин.
Мне бы только... С утра ждет, у меня всё в порядке.
Я, товарищ, товарищ, я же...
Я же...
Товарищ Сталин.
Товарищ, товарищ.
Товарищ, там, в машине, правда комдив товарищ Котов?
Там, в машине, правда комдив товарищ Котов?
Да нет, похож просто.
– Документы. – Что?
– Документы. – Да вот, все в порядке, товарищ.
Жена...
Товарищ, да куда ж мои права...
Товарищ...
– Да вы что... – Быстрей, и поехали.
– Алексей. – Я.
Взяли.
Брезент.
Пошли.
Билетером только тебе работать.
Ты смотри, что удумали.
Еще немного бы, и сбежал.
– Надо же, как заехал. – Артист.
Машину поперек. Пиджак порвал.
Прямо по носу.
Чего он там говорил? Рубашку постирал.
Записку... А главное, как натурально-то.
Ну, артист.
Нос слабый, черт.
С детва еще.
Все-таки молодец Андреевич.
Я ни за что бы не допер.
Голова! Вот что значит образование.
Вражье семя!
Сейчас бы ехали вместо него сами.
Пиджак порвал...
Писать не люблю эти объяснительные.
Московское время 7 часов.
Доброе утро, дорогие товарищи.
Передаем урок утренней гимнастики.
Утомленное солнце
Нежно с морем прощалось...
Котов Сергей Петрович, Комдив РККА.
Расстрелян 12 августа 1936 года.
Посмертно реабилитирован 27 ноября 1956 года.
Котова Мария Борисовна. Осуждена на 10 лет лишения свободы.
Умерла в лагере в 1940 году.
Посмертно реабилитирована 27 ноября 1956 года.
Котова Надя.
Арестована вместе с матерью 12 июня 1936 года.
Полностью реабилитирована 27 ноября 1956 года.
Живет в Казахстане. Работает в музыкальной школе.
Роли и актеры
Дмитрий – Олег МЕНЬШИКОВ
Сергей – Никита МИХАЛКОВ
Маруся – Ингеборга ДАПКУНАЙТЕ
Надя – Надя МИХАЛКОВА
Всеволод Константинович – Вячеслав ТИХОНОВ
Мохова – Светлана КРЮЧКОВА
Кирик – Владимир ИЛЬИН
Лидия Степановна – Алла КАЗАНСКАЯ
Елена Михайловна – Нина АРХИПОВА
Шофер – Авангард ЛЕОНТЬЕВ
Филипп – Андрэ УМАНСКИЙ
Ольга Николаевна – Инна УЛЬЯНОВА
Люба – Любовь РУДНЕВА
Офицер НКВД – Владимир РЯБОВ
Сотрудник НКВД – Владимир БЕЛОУСОВ
2-ой сотрудник НКВД – Алексей ПОКАТИЛОВ